29 Марта 2005
Согреет ли Север Россию?

Это будет зависеть от отношения к нему государства

Проблемы Севера для нашего сегодняшнего собеседника – тема не случайная. Валерий Богомолов родился в Архангельске, учился и долгое время работал в Вологде. Кроме того, он, как журналист-международник, побывал во многих странах мира, расположенных на тех же широтах. И потому исключительно компетентен в «северном» вопросе.

Валерий Богомолов, секретарь генерального совета партии "Единая Россия"

- Валерий Николаевич, очевидно, что развитие северных территорий страны связано не только с сегодняшним днем России, но и с ее завтрашними перспективами. Но реальность такова, что сейчас вряд ли можно говорить об эффективном развитии районов Крайнего Севера... Скорее всего, эти территории отстают от тех изменений, что происходят в других регионах. Это, кстати, доказывают выступления специалистов, политиков, в которых то и дело звучит: Северу нужна государственная поддержка. Но это, согласитесь, противоречит законам рыночной экономики, которую мы взялись осваивать уже не шутку...

- Я глубоко убежден, что районы Крайнего Севера или, как тут принято говорить, Севера нуждаются сегодня в поддержке государства. Утверждаю и как историк, и как человек, долгое время работавший за рубежом и изучавший опыт других стран. Простое упование на то, что, дескать, рынок все отрегулирует и расставит по местам, звучит наивно применительно к любому региону страны, а уж к Северу - тем более.

А что такое наш Север сегодня? Это 27 регионов, в которых проживает всего 8% населения России, но где производится 60% внутреннего валового продукта страны. Две трети валютных поступлений обеспечивается экспортным потенциалом Севера, на территорию которого приходится 80% запасов всех полезных ископаемых государства. С этими районами связаны геополитические интересы страны. Здесь пролегают Северный морской путь, стратегически важные авиакоридоры. Каналы выхода европейских стран в Азиатско-Тихоокеанский регион и в Россию также зависят от нашего Севера.

Наконец, наш главный капитал - люди. На долю страны приходится 55% всех северных территорий земного шара и 80% мирового населения, проживающего в таких районах. Короче говоря, из 12 северных городов мира с населением более 200 тысяч 11 находятся в России.

По сути, это целая страна. Отсюда и постановка вопроса - может ли она функционировать, развиваться без государственной поддержки? Нет. В этом меня убеждает вовсе не риторика наших политиков левого толка, а, прежде всего, опыт таких стран, как Канада, Финляндия, США...

- В чем конкретно должно состоять участие государства?

- Прежде всего, Северу необходима такая законодательная база, чтобы люди, работающие там, могли чувствовать себя хозяевами: нормально жить, работать, развивать бизнес, инвестировать свои сбережения в производство, в улучшение экологической обстановки и т.д.

- Но такие законы нужны любому региону...

- Да, но здесь своя специфика. Возьмите проблемы коренного населения, так называемых коренных северных народов. Жизнь этих людей, сохранение на Земле малых народностей требуют, прежде всего, государственной поддержки и особого подхода. Простой пример, доказывающий сложность проблемы. Известно, что добыча китов сегодня чрезвычайно ограничена во всем мире. И если это делается, то по строгим квотам. А для народов, проживающих на сибирском побережье российского Севера, китовое мясо - источник и жизни, и здоровья. Для них в сыром мясе кита все поливитамины. Тем не менее, попытки полностью запретить охоту на китов в 90-е годы были, и это чуть не закончилось трагедией. Сейчас, слава богу, положение поправили.

Та же история была в 60-е годы с ловлей северной беломорской наваги. Рыба действительно редкая, и ее лов был полностью запрещен. А для беломорских поморов она тоже главный источник и витаминов, и микроэлементов. Короче говоря, люди стали болеть, ослабевать, что сразу же сказалось на производительности труда. И слабеть стали не только рыбаки - всюду, где работали выходцы из поморов, снизились производственные показатели.

А казалось бы, пустяк - какая-то рыбка.

Короче, лов, хотя и ограниченный, пришлось разрешить. Этот пример поучительный. Природу надо беречь, рыбу тоже, но не до такой же степени, чтобы в борьбе за экологическое равновесие жертвами становились люди.

Немало на Севере и других социальных проблем, которые требуют особого подхода со стороны государства.

Возьмем такую, как возраст выхода граждан на пенсию. Казалось бы, все ясно, все, как определено федеральным законом. Но вот незадача - средняя продолжительность жизни представителей некоторых малых народов в моей родной Архангельской области составляет 42 года. Подходит ли им возраст выхода на пенсию, который установлен федеральным законодательством? Да нет, это уже похоже на издевательство...

Наконец, проблема всех возрастов и буквально всех жителей этих районов - так называемый северный завоз...

- Каждый год об этом говорят как о стихийном бедствии. Почему ничего не меняется?

- Потому что к сложности проблемы как таковой в последние 15 лет добавились последствия неумного либерализма, наивно предполагавшего, что такого рода сезонные проекты можно осуществлять без участия государства. В Канаде, США, Исландии, Норвегии так не считали и не считают - там есть специальные государственные программы, за выполнение которой несут ответственность высокие чиновники. Разумеется, в выполнении программы участвуют частные фирмы, победившие на конкурсах, но в случае сбоя в работе виновные отстраняются, терпят убытки. Соответственно те, кто справляется со своей задачей, получают свои выгоды

У нас проблема завоза обостряется огромными расстояниями, природными особенностями. В частности, необходимо активное участие ледоколов.

А у нас уже лет двадцать ледокольный флот не поддерживается на должном уровне, не развивается, почти не ремонтируется. Как говорится, на ладан дышит.

Кроме того, ледокол - это особый вид мореплавания, очень трудный, можно сказать, вредный для здоровья. Когда судно "работает" со льдом, возникает страшная вибрация, которую никак нельзя назвать полезной для человеческого организма. Отсюда - нехватка кадров.

Раньше, в бытность Северного морского пароходства, работа на ледоколе поощрялась тем, что после одной - двух навигаций моряка поощряли тем, что направляли его на сухогрузы, то есть в загранплавания. Отсюда была и дисциплина труда, и стремление людей поработать в северных широтах.

У нас в течение 20 лет не строятся суда, которые в силах самостоятельно проходить небольшие и тонкие участки льда. Раньше небольшое количество таких укрепленных судов покупалось за границей. Сейчас на это нет средств.

- Но возможно ли привлечение на эти и другие цели частного капитала?

- Теоретически, конечно, возможно. Но на практике существует проблема, которая гасит активность коммерсантов в самых разных видах бизнеса. Сегодня на Севере у работающих людей нет того, что когда-то выспренно, но верно называлось уверенностью в завтрашнем дне.

Возьмем рыболовецкий флот. Для того чтобы он успешно работал, должны быть, прежде всего, технологически оснащенные современные корабли

Но как можно заказывать такие суда, формировать экипажи, если у нас до сих пор не принят Закон о рыболовстве! У нас до сих пор идет чехарда с так называемым квотированием на вылов рыбы. Из-за этого ни один предприниматель не может быть гарантирован, что на следующий год ему дадут возможность ловить. Любому из них, независимо от масштаба бизнеса, нужна уверенность, что получит возможность для работы в море в течение как минимум пяти, а то и десяти лет. Только в этом случае человек сможет уверенно вкладывать деньги в приобретение оборудования, в строительство или закупку судов и т.д.

Кстати, у нас есть, где строить суда. В Архангельске есть завод "Красная кузница", заложенный еще Петром Первым. В Северодвинске есть заводы, в том числе и оборонные, готовые также принимать заказы на строительство. Например, там есть завод "Звездочка" по ремонту военной техники, который в середине 90-х годов, для того чтобы сохраниться и выжить, взялся за выполнение заказа голландцев, построил шесть портовых буксиров. Так судостроители сумели сохранить предприятие и показали, что могут делать буксиры на уровне европейских образцов.

Печаль лишь в том, что для себя мы не строим. Потому что у государства нет средств, а у предпринимателей - уверенности в будущем.

Помимо прочего, нынешнее состояние судов просто опасно для тех, кто на них плавает. Мне один капитан рассказывал, как, увидев его на борту старого траулера, зарубежные моряки пришли в ужас: как можно добровольно плавать на такой посудине.

Что касается участия частного бизнеса в том же северном завозе, то даже при высокой активности предпринимателей без государственной программы не обойтись. Потому что обслуживать надо не отдельный завод или комбинат, владельцы которых заинтересованы в завозе и смогут оплатить расходы. Обслуживать надо территорию, на которой живут люди, стоят маленькие поселки, деревни, зимовья, которые требуют того же топлива для небольших электростанций. Много муниципальных структур, снабжение которых требует участия государства, по крайней мере как организатора этого дела.

Интересную историю мне рассказали в Архангельске на целлюлозно-бумажном комбинате. Здесь котлы вначале работали на отходах от обработки древесины. Затем кто-то решил, что это вчерашний день, и котлы переделали на мазут. Тут- то и вступили в силу проблемы северного завоза времен рыночной экономики. Раз случился перебой с топливом, два... Местные инженеры собрались, подумали и вернулись к прежнему древесному топливу. Но так усовершенствовали котлы, что один из них уже решено продать Финляндии. Но это тот случай, когда "не было бы счастья, да несчастье помогло".

К сожалению, мы говорим сегодня больше о несчастьях, а точнее - о проблемах, требующих действительно государственной программы, в которой, несомненно, должно быть расписано участие каждого холдинга, каждой фирмы с любой формой собственности.

- Почему - то вспоминается Джек Лондон, авантюристы, завоевывавшие американский Север... У нас что, перевелись романтики, рисковые люди?

- Во-первых, у Джека Лондона описываются в основном искатели золота, старатели. Масштабное освоение той же Аляски американцы начали только после Великой депрессии. Больше того, главный мотив такого освоения был политический. Надо было укрепить Аляску против идеологического врага, находящегося на ширине пролива. Поэтому, прежде всего, на Аляске основались военные. Во-вторых, если говорить о России, у нас сегодня освоение любого месторождения, как говорится, с нуля не под силу даже самым богатым частным структурам. Так уж сложилось, что нынешние преуспевающие покорители подземных недр получили свой бизнес от государства если не в готовом виде, то в качестве "полуфабриката". А серьезно освоение требует и иного масштаба разработок. Да и масштаб личностей, способных за это взяться, сегодня среди бизнесменов что-то не просматривается.

- А как насчет участия иностранного капитала?

- Нормально, если это не затрагивает, а точнее, не ущемляет наши национальные интересы. Но сегодня получается так: иностранцы проявляют активность, а собственная страна, собственная власть либо беспомощна, либо пассивна. И тогда люди, поставленные в этих регионах в тяжелейшие условия выживания, невольно задают вопрос: "Для кого освобождают наши северные территории?"

Я далек от мысли, что это делается сознательно. Но я и физически сегодня далек от тех мест и не испытываю тех трудностей, которые невольно подводят

рядовых северян к таким тревожным подозрениям. И пока нет четкой государственной политики в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, люди, живущие здесь, либо будут стремиться уехать, либо будут доживать без всякой надежды.

- Издавна существует два подхода к деятельности людей на Севере. Одна концепция предполагает, что люди осваивают территорию и поселяются на ней надолго. Другая - вахтовый метод: отработал две - три недели и на Большую землю жить и отдыхать. Какого подхода придерживаетесь вы?

- Я за разумное сочетание того и другого. В каждом есть достоинства и недостатки. Вахтовый метод порождает психологию временщиков, людей, равнодушных к местной жизни, коренному населению, а это наши люди, и мы не можем их оставить на вымирание. Это вообще не в российской традиции. Как историк, хочу напомнить, что на Руси не было ни одного национального восстания. Так уж сложилось, дореволюционная Россия не была тюрьмой народов, как нам это в свое время пытались представить. Но с другой стороны мы должны позаботиться о представителях северных этносов таким образом, чтобы и помочь им, и не нарушить их привычного уклада.

- Но в чем все-таки должна повышаться роль государства по отношению к проблемам Севера?

- Думаю, в системе федеральной исполнительной власти должен быть некий орган, занимающийся всем, что связано с Севером. Это и работа с частными предпринимателями, и учет местной специфики, и протекционизм по созданию благоприятного инвестиционного, социального климата в северных районах, и формирование таких межбюджетных отношений, которые могут принести северным территориям наибольший эффект.

При этом должна быть четко обозначена государственная зона ответственности за все, что происходит на Севере. Эта зона, конечно, же должна включать в себя, прежде всего, социальные аспекты жизни, инфраструктуру регионов, системы финансовой поддержки (налоговые преференции, дотации, субвенции, субсидии, компенсации выплат и т.д.), решение комплекса задач по сохранению коренного населения регионов, выполнение экологических программ и т.д.

А на ближайшее время мне представляется чрезвычайно важным проведение заседания Госсовета на тему "О государственной политике в районах Крайнего Севера".

Уже замечено, что всякое заседание Госсовета под председательством Президента России дает энергичный толчок к ускорению работы в тех или иных направлениях.

Север - это направление, от которого зависит будущее России.

Наверх | Вся пресса

Вы можете оставить свое мнение заполнив эту форму:
Ваше имя:
Ваше E-mail:
Заголовок
Ваше мнение:

Наверх | Вся пресса