21 Февраля 2005
Валерий Богомолов:У нас у всех есть родовые коммунистические пятна.../журнал "Российская Федерация сегодня", №4/

журнал "Российская Федерация сегодня", №4

С декабря 2003 года в Государственной Думе парламентское большинство принадлежит фракции “Единая Россия”, в которую входят как узнаваемые широкой общественностью политики из предыдущих созывов, так и новички. Срединих и секретарь Президиума Генерального совета партии “Единая Россия”, депутат Валерий БОГОМОЛОВ.

— ВАЛЕРИЙ НИКОЛАЕВИЧ, вам, оказывается, довелось и журналистом побывать? Что за зигзаг судьбы?
— Да, я работал с 1996 года пять лет в Венгрии. Собственным корреспондентом газеты “Трибуна”. Поворотов в судьбе было действительно много, но считаю, что я в своей жизни угадал всe! ...Всe угадал. И жил той жизнью, которая приносила мне удовлетворение. Я был счастлив от того, что моя деятельность приносит пользу моей стране. Когда рухнул СССР, у меня не случилось идеологической ломки, поскольку идеологию я воспринимал как инструмент служения Родине. Хотя по возвращении в 1992 году из Германии увидел, как изменилась моя страна, и мне показалось, что изменился весь мир...
— Вы в Германии не революцию ли подготавливали, как Ленин?
— Некоторые шутят по этому поводу. Но если серьезно, то был период в МИДе (при Шеварднадзе), когда туда брали людей из научных кругов, специалистов по той или иной стране, но не опутанных карьерными и родственными связями. Вот тогда, на пике перестройки, в 1988 году я уехал в Германию. По дипломатической линии мне было поручено устанавливать и поддерживать контакты со свободными демократами (СВДП), а также с партией “зеленых”, чем я активно и занимался.
Опять же оказался дальновидным, поступив в Свободный университет и прослушав там два полных курса — психологии и политологии. Лекции, конечно, там читали на немецком, а как же? Я его знаю довольно хорошо.
— Прямо как Путин? Значит, сможете его заменить, если что...
— Не надо провокаций, Татьяна... На венгерском же говорю намного хуже и с большим акцентом, но говорю. Вы спросили, как сказал бы мадьяр: “Венгрия уже не социалистическая, но Будапешт по-прежнему остается одной из самых красивых столиц Европы”? Я специально даже написал вам (протягивает листок), а звучит это так...
— Все понятно. У них тоже сейчас постиндустриальное общество, да?
— Да-да. Весь мир сейчас живет в нем (или строит). Мы же пытаемся сделать это за короткий период. Пока получается трудно.
— ...весь мир, как известно, на пути к глобализму...
— Знаете, глобализм — это второе издание интернационализма. Правда, последний помогал людям разных национальностей понимать друг друга, видеть в них не врагов своей нации, а товарищей, с которыми можно находить общий язык. Основой же разговора в глобализме являются деньги. Если в интернационализме было больше чувства и попыток построить какое-то идеальное общество, замешанное на идеологии, то здесь — всe на деньгах.
— Вам не кажется, что наш способный и восприимчивый ко всяким наукам народ за годы постсоветских реформ усвоил, что во главе угла всего и вся стоят деньги? Сегодня в России поклоняются доллару, как некогда язычники поклонялись Солнцу.
— Нет. Вы ошибаетесь. Причем ошибаетесь в главном — та попытка развратить русский народ, изменить его ментальность (назову даже не русский, а российский) не удалась. Нет. Пока что попытка сломить механизм нашей генетической памяти и наш менталитет безуспешна, хотя упорно и пытаются сделать это, пожалуй, с конца 70-х годов прошлого века.
— Кто, на ваш взгляд, это делает? Что за сила такая?
— Вы задаете очень сложный вопрос. Если коротко, то отвечу как русский человек, долго работавший за границей и знающий чужой менталитет. Я понимаю, что Россия всегда и всюду стояла на пути лютеранско-католической Европы и в определенной степени ей мешала. Мы — нация, которая имеет огромнейшую территорию, с несметными природными богатствами, и нам судьбой определена важная роль на Земле, но свою счастливую судьбу мы получаем не на блюдечке, а должны ее выстрадать (как всякое счастье рождается в страдании).
— Что-то уж больно мы долго страдаем — как минимум тысячелетие!
— Не надо. В нашей истории было много хороших времен. И не стоит думать, что до 1917 года Россия представляла собой сплошной ад и тюрьму народов. Нет, нет и нет! Последние сто лет — может быть. (Представьте себе, что в
30-е годы моего крещеного деда, старовера, помора, за его деревенский шорный магазин, в котором он с утра до ночи трудился, сослали с берегов Белого моря в Сибирь, на каторгу! Это что?..) Так вот, Россия всегда стояла на пути у завистливого мира. И в этом отношении, к сожалению, имелось немало попыток подчинить еe, непокорную, расчленить еe.
— Она останется единой лет через 50?
— Думаю, останется.
— Не рискнет ли китайский Ермак покорить нашу Сибирь?
— Опасность, безусловно, велика. Но подчеркиваю: Россия, слава Богу, выходила еще и не из таких трудностей.
— Выходила... когда не было ядерного оружия и Всемирной паутины, когда недра России и неслыханные денежные капиталы не были отданы во враждебные еe интересам руки, когда загадочность русской души заключалась в величайшей совестливости... Как быть теперь?
— Знаете, Смутное время на Руси конца XVI — начала XVII века было не менее катастрофическим. Тогда еще наша страна, только-только объединенная экономически, могла расколоться и существовала реальная угроза ее потерять... Но нация выстояла, кстати, продемонстрировав небывалое единство всех сословий и народов...
— Тогда... Про наше-то время — вы меня не услышали. Жаль... Валерий Николаевич, а чем вы занимались в Аппарате Председателя Совета Федерации? Вы ведь были советником у С. Миронова? Это очередной зигзаг судьбы?
— К Сергею Михайловичу я попал после журналистской деятельности. Вернувшись из Будапешта. Что вы хотите, чтобы я, оторванный столько лет от российской действительности, сразу “сел на партию”? Мне же надо было хоть чуть-чуть адаптироваться.
— Как видно, у вас это неплохо получилось — секретарь Президиума Генерального совета!.. А как вы думаете, августовские события 1991 года были подготовлены? Не верится, что просто пришел ГКЧП и все перевернул.
— Думаю, что все к тому и шло. Коммунисты не понимали, что нельзя построить царствия Божьего на земле. Они хотели единообразия, а это далеко не единство. Они потеряли моторность как партия, они потеряли моторность как менеджеры, управляющие государством, и поэтому они потеряли связь с населением. Народ стал их воспринимать как фарисеев, которые провозглашают одно, а сами живут по-другому. Фарисейство всегда было наказуемо, и 1991 год — это их наказание. Очень много думая о 1991 годе, я все больше и больше склоняюсь к мысли, что это вообще-то была игра.
— А кто с кем играл?
— Все. Играли все в одной команде — Ельцин, Крючков, Павел (как его там? Ну, “лучший министр обороны всех времен и народов”?) Да-да, Грачев и Лебедь (царствие ему небесное). Всe была игра...
— Что нынче? Чем “Единая Россия” отличается от КПСС?
— Однажды мы с Геннадием Андреевичем разговаривали больше двух часов. Специально сели в кабинете и разговаривали. Он хотел, чтобы мы с ним поговорили. Я ему откровенно сказал: “Понимаешь, совсем было бы неплохо, если бы создалась нормальная внятная социал-демократическая оппозиция нам, “Единой России”. У вас есть все шансы стать такой партией. Если уж говорить о многопартийной системе в стране, то она должна строиться на двух крупных партиях и нескольких мелких. (Я — германофил, и мне импонирует немецкая политическая система. Почему, скажем, я не люблю англосаксов? Потому что у нас с ними нет ментальной и духовной общности. С немцами у нас — очень много общего.)
И вот я говорил Зюганову, что они, КПРФ, могут стать еще одной самой большой демократической партией в стране, только им надо заявить о том, что они отказываются от классовой борьбы, это первое, и второе — что их приход к власти не будет означать очередную смену формации, то есть российский корабль не повернет обратно, а будет двигаться вперед, пускай медленно, с большей социальной детерминацией, но только вперед. И всe.
— И получится в России модель американской двухпартийной системы?
— Нет, не американской. Я уже говорил, что являюсь германофилом и не считаю США образцом демократии. Российские демократические традиции на девять (!) веков древнее. Вспомните Русь раннего средневековья, “Русскую правду” и т. д. Главная ошибка либералов всех эпох, в том числе и нынешней, заключается в том, что они пытаются сделать из России абсолютный слепок инородной ей модели развития общества, в частности сейчас — американской... Я уверен, что у нас обязательно должна быть многопартийная система. Также я уверен, что в обязательном порядке должна быть “партия зеленых”. Причем только одна-единственная эта партия возникает самостоятельно (не из-за кремлевских зубцов), потому что она вырастает из низов, из местного самоуправления, как в Европе. А все остальные партии возникают в России от определенного толчка, поступившего из Кремля.
— Значит, и ваша — не исключение? А не исчезнет ли она вмиг, как, например, растворилась “Народная партия”?
— Повторяю: в современной действительности любая большая политическая партия, подобная нашей, безусловно, может начать существовать только после толчка из Кремля, только как реализация кремлевского проекта. Я и не скрываю, что мы получили “добро”, как и все остальные (кроме, пожалуй, КПРФ, хотя и она — правопреемница бывшей кремлевской партии). Поэтому буквально все — и “яблоки”, и как там называлась гайдаровская партия?, да-а, “Демократический выбор России”, и СПС, это попытки того, “либерального”, Кремля создать политические партии.
Что касается нас, поясняю. Развитие свободной экономики, рыночного хозяйства неизбежно приводит к появлению конкуренции. А конкуренция экономических интересов создает конкуренцию политическую.
Люди, сидящие в Кремле, все-таки не глупые, наоборот, там очень много талантливых людей и они вовремя почувствовали необходимость создания политической системы. (Тем более сам Путин постоянно говорил о том, что необходимо создавать политическую систему.) Соответственно надо начинать с какой-то партии, нужен пилотный проект. Именно таковым лично я и рассматриваю “Единую Россию”, новую демократическую партию, которая вберет в себя все лучшее из опыта европейского, но в то же время не станет “калькой” западной модели.
Цель нашей партии — сделать Россию вновь экономически сильной и уважаемой в мире державой, в которой нормально трудящийся человек рассчитывал бы на то, что его жизнь будет предсказуемой...
— ...а коммунисты разве этого не хотели?
— Если внимательно присмотреться, то надо признать, что у нас у всех есть родовые коммунистические пятна. Например, Хакамада или Явлинский считают себя записными либералами. Но даже они в конце любой дискуссии говорят: “Куда же смотрит это государство?” А истинный либерал так говорить не должен, он вообще не должен произносить слово “государство”. “Чистый” либерализм в западническом понимании этого слова прижиться в России не может, потому что у нас иная ментальность, иное восприятие многих ценностей.
КПСС была выстроена в совершенно жесткую систему власти — была становым хребтом вертикали исполнительной.
— ...с провозглашенным демократическим централизмом, между прочим. И “единороссы” тоже выстраивают вертикаль власти; так в чем принципиальная разница?
— Я повторяю: мы — партия, строящаяся на демократических принципах. Вот смотрите — наша страна все-таки европейская...
— ...да вроде бы еще не потеряли мы свою азиатскую часть, Валерий Николаевич, не накаркайте...
— ...мы — европейская цивилизация, но мы никогда не будем ее слепком. Вместе с тем грех не использовать при партстроительстве западноевропейский опыт, что мы и пытаемся делать.
— А вы надолго пришли?
— Надолго!
— Лет на семьдесят?
— Как партия — надолго. Останемся ли партией парламентского большинства — зависит только от нашей работы и признания ее избирателями. Знаете, в чем заключалась победа “Единой России” на последних выборах?
— ...в административном ресурсе. (Если предельно честно.)
— Давайте не будем передергивать. Победа “Единой России” состоялась в 2003 году, а не в 1973-м. Не надо унижать избирателя.
— Что-то про унижение не очень понятно, но избиратель действительно становится умней. Неужели власть не ощущает, что пропасть между ней и народом катастрофически растет “от реформы к реформе”? Вот скажите четко: куда ведет страну “Единая Россия”?
— Пока никуда не ведет. У нас пока есть парламентское большинство и партия, которая заявила, что мы — ответственная партия и будем на своем месте отвечать за свои слова. И мы от своих слов не отказываемся!
— Ну, знаете, слова словами, а где дела?
— Сейчас поясню. “Единая Россия” — вовсе не правительственная партия. Правительство нынче во многом состоит из людей до такой степени либеральных!.. Да, на сегодня мы — партнеры, союзники, но мы не единое целое. Мы — партнеры. Тот, кто нас отождествляет, делает это по незнанию или из политических целей, пытаясь обвинить во всех ошибках, недоработках нас. Мы обязаны с Правительством конструктивно сотрудничать, поскольку надо продвигать реформы. Однако работа эта непростая.
Начало реализации Федерального закона № 122 показало, что ключевые места в общей схеме компенсационных выплат и обеспечения льготников лекарствами, на которые указывали во время обсуждения депутаты, не были детально проработаны профильными министерствами совместно с регионами (хотя соответствующие заверения с их стороны давались). “Единая Россия”, поддерживая основную концепцию этого закона, считала (и считает), что подавляющая масса льготников от него только выиграет. Вместе с тем и предчувствовала нестыковки, проявившиеся в январе. Поэтому Президиум Генерального совета “ЕР” еще в начале декабря прошлого года дал поручение региональным парторганизациям активно включиться в разработку местных законодательных актов. Не везде, но более чем в 30 регионах многое удалось предусмотреть благодаря партийцам, в том числе и из исполнительных структур власти.
Если говорить об отставке Правительства, то самое легкое, конечно, — это натворить дел и уйти. А кто все будет исправлять? Мы с вами? Скоро Правительство опять придет в Думу. С реформой системы образования, затем здравоохранения, и вот тут-то мы их по полной программе и спросим. Мы теперь ученые.
— Валерий Николаевич, чем вы объясните тот факт, что в рядах вашей партии очень много людей из спецслужб, из силовых структур и представителей “нефтянки”?
— Наверное, не только в партии, а и во всем нашем сегодняшнем госаппарате много выходцев из спецслужб, не так? Хочу сказать, что я к этому отношусь без всякого страха и подозрения. Потому что считаю, что это люди старшего и среднего возраста, люди, которых подбирали достаточно серьезно. Они — государственники по своему мышлению. Они патриоты по своему мироощущению. Вместе с тем люди они достаточно восприимчивые ко всему новому и ко всему прогрессивному.
— А если историческая память в них взыграет? Не создадут ли они усовершенствованную и более изощренную “по борьбе с народонаселением” репрессивную машину?
— Нет. Это же не те люди, которые работали в органах в 30-е годы, а это люди, которые пришли в органы в 70-е годы и даже в 80-е. Относительно “нефтянки” замечу, что у нас, кажется, вся страна живет благодаря ей.
— Арабские Эмираты тоже благодаря нефти живут, но как!!! Слушайте, а когда мы что-нибудь уже наконец построим, Валерий Николаевич? Вот вы были комсомольцем, были членом КПСС...
— ...целых 20 лет был, да.
— Вы строили коммунизм...
— ...я не строил коммунизм.
— То есть? Вы даже в партийном резерве значились. Кстати, а кем бы вы стали, не случись событий 1991 года?
— Наверное, каким-нибудь партработником.
— Что значит “каким-нибудь”?
— Объясняю. Я закончил Вологодский государственный педагогический институт, а вовсе не столичный вуз...
— ...поступали туда, потому что понимали, что не пройдете в столичный? К тому же в пединститутах в основном учились девушки (а вы любите женщин, по вашему же признанию), и туда “забредшие” парни чувствовали себя как в малиннике...
— Угадали (шучу). Я уважаю женщин. Считаю, что их надо активнее привлекать в политику, в исполнительную ветвь власти.
— Они не против такого рода “привлечения”? Но пока наблюдается обратный процесс...
— ...про личное скажу — женился рано. И, между прочим, вместе с молодой супругой уехал после вуза в самую глубинку Вологодской области.
— Умно. Сильный ход для начала карьерного роста. Тем более вы же всегда “угадывали жизнь”...
— Ну-у, угадывать... Как говорится: ты предполагаешь, а Бог располагает.
— У вас сейчас смеющиеся глаза, Валерий Николаевич, не лукавьте; понятно же, что не всю жизнь вы собирались жить в той глуши... Кем вы хотели тогда стать, каков был предел мечтаний?
— Я считал себя довольно неглупым человеком и поэтому решил, что надо и дальше учиться. Преподавая в школе, я попутно готовился к сдаче кандидатского минимума... А вот тут вы не угадали: не история КПСС, нет. Меня всегда интересовала дореволюционная Россия.
— И какая эпоха вам больше всего нравится?
— Раннее средневековье. Это самый лучший период нашей истории. Жаль, что он по-настоящему еще не изучен. А ведь в ХI—ХII веках Россия по своему развитию почти на столетие опережала Западную Европу. В то время у русских была грамота, причем не только для царей и священников, а для простолюдина. Русские ели ложками, а не руками, как где-то во Франции или Англии. Прародители наши регулярно мылись, а в Европе еще не ходили в баню.
Из русских царей больше всего мне симпатичны Александры — Третий и Второй (именно в таком порядке по своим деяниям), и, конечно, Екатерина Вторая. Она, бесспорно, была великой императрицей. И при ней Россия слыла государством мощным, бурно развивающимся. Россию уважали, с ней считались.
Петр Первый, думаю, был большевик, потому что большевизм — это не красная окраска, а прежде всего форма правления, при которой отрицается желание выслушать другого. Большевизм — это стремление навязать свое видение настоящего и будущего. Петр I — прозападник. Его желание навязать России все западное было неукротимым. Ломка Российского государства большевиками в 1917 году — сродни петровской ломке.
— Для большевистской страны у вас, Валерий Николаевич, оказалась слишком не атеистическая фамилия...
— Да, наш род Богомоловых очень древний. Мои предки, староверы, проживали в самом ближнем Подмосковье, где нынешнее Бутово. Во времена Никона, когда начались гонения на тех, кто не принял церковной реформы, они оказались на русском Севере.
Сам я родился в Архангельске. Мама, Вера Андреевна, уже давно ушла в мир иной, но она и сейчас мне сильно помогает. Я это чувствую. В самые ответственные моменты жизни она всегда приходит ко мне во сне и предупреждает о том, что будет. Это я не придумываю, это стопроцентная правда. Я стал замечать это сразу после ее смерти. Вот пример: ехал я однажды дальней дорогой. И у меня сломалась машина. Встала, и всe. За рулем — более 30 лет, но я — пилот и ничего не понимаю в поломках. В этой тайге я не знал, что делать. И накануне нашего отъезда (другим транспортом), ко мне “пришла” мама и сказала: “Ничего, сынок, завтра она заведется — и ты поедешь спокойно дальше”. Так все и произошло. Мистика? Не знаю, но факт доподлинный!
Всегда с теплом вспоминаю свою бабушку, которая меня крестила в возрасте пяти лет и восьми месяцев от роду. Да, я крещеный старовер. Хорошо помню обряд этого таинства, происходивший в деревенском молельном доме на берегу Онежского озера в Архангельской области. Я был уже смышленый и сообразил, что произошедшее — это тайна и что-то бабушка скрывает от моего отца-коммуниста. Я стал этим пользоваться: подбегал порой к ней и говорил: “Дай нам с Вовкой конфетку” (которая была особой ценностью), а бабушка отвечала: “Хватит вам уже, иди и сушки вон возьми”. Тогда я опять начинал ее просить, добавляя: “Вот папа скоро приедет сюда, и я ему все расскажу: и куда ты меня водила, и как меня там поливали водичкой...”
— Так это шантаж!
— Она давала две конфеты и говорила: “Всё, уходите!” Это не шантаж, а смекалка.
— А про будущую супругу тоже “смекнули” вовремя?
— Конечно. С ней мы повстречались и поженились рано, нынче у нас уже взрослые дети — Николай и Татьяна. Так что моя Надежда не дала заглохнуть роду Богомоловых! Во многом благодаря ей и все мои надежды в жизни сбылись.
— У вас, я заметила, какое-то особое отношение к имени Николай, да?
— Правильно заметили. Во-первых, у меня отец Николай, что вы хотите? Во-вторых, я знал, что сын тоже обязательно будет Николаем. И в-третьих, святой Николай-чудотворец всегда особо почитался на Руси, являлся одним из защитников земли русской.
У благотворительного фонда Николая-чудотворца, возглавляемого Андреем Быковым, существует такой проект: поставить скульптуры Николая-угодника на границе с Китаем, с Таджикистаном и т. д. Один такой, похожий на тот, что у меня в кабинете, уже стоит на Чукотке, в Анадыре. Его установку благословил сам Патриарх всея Руси Алексий II. Чудотворец обращен лицом к Америке, руки у него распахнуты, а за спиной — вся Россия, которую он прикрывает собой.
— Валерий Николаевич, а у “Единой России” нет в проекте идеи забрать обратно Аляску? Все-таки наша земля, так бездарно отданная...
— Кстати, Николай Расторгуев со своей группой “Любэ” неправильно поет про Америку песню — никогда Екатерина Великая не отдавала никому ни клочка российской земли. А Аляску продали, как известно, в ХIХ веке... Так что наши певцы, очень мной уважаемые, искажают историю...
— Разрешите напоследок пожелать вашей партии успехов в деле сохранения единой России. Пусть на ее просторах всегда звучат задушевные песни. Спасибо вам за разговор.

Наверх | Вся пресса

Вы можете оставить свое мнение заполнив эту форму:
Ваше имя:
Ваше E-mail:
Заголовок
Ваше мнение:

Наверх | Вся пресса